Мьянма

В марте 2020 года мы поехали в Мьянму нашей дружной компанией. Кстати, уговорить всех поехать было не так просто, в некоторых странах Азии уже прямо свирепствовал коронавирус. Один из друзей сказал: «Моя жена сказала буквально следующее: мы там в этой Мьянме все умрем, но ехать надо!» Конечно, мы же команда и нас впереди ждало великолепное и абсолютно уникальное путешествие. О чем ниже.

Сразу по прилету, не заезжая в отель, мы отправились на прогулку по Янгону. С нами согласился прогуляться философ, экономист, писатель и просто хороший человек Петр Козьма, который написал лучшую книгу о Мьянме на русском языке «Наш человек в Мьянме». Организаторы нашей поездки как-то упомянули эту книгу и я высказал пожелание познакомиться с писателем. Нашли общих знакомых, познакомились, получили ни с чем не сравнимый взгляд философа на страну со стороны. Это не то же самое, что рассказ гида. Гидов у нас было два и они тоже внесли замечательный вклад в нашу поездку, но об этом позже.

На первый взгляд Янгон кажется очень отсталым городом: нотариус, сидящий на улице и печатающий свои документы на допотопной печатной машинке, только бумажные деньги в ходу и даже налоги в виде стикеров на чеках. Но потом мы увидели шпица на мотороллере и поняли, что тут не все так просто! Я же знаю, что шпицы в отсталых регионах жить не любят, это ведь очень умные и прихотливые существа!

В Янгоне мы встретились с местными крупными предпринимателями и экспатами, приехавшими ловить удачу открывающейся миру страны и роста с низкой базы. Мьянма долгое время была очень закрытой страной, где правила военная диктатура и куда не допускались зарубежные инвесторы и технологии. Сейчас эта ситуация стремительно меняется, но страна пока еще в начале пути, хотя обладает огромным потенциалом, 60-млн населением и неплохой ресурсной базой.

Визитная карточка Янгона, да и всей Мьянмы — пагода Шведагон, огромный буддистский комплекс. В этом комплексе, как и во всех других храмах, можно ходить только босиком. Причем, никаких послаблений туристам. В Индии мне разрешали переодеваться в отельные тапочки в храме, в Китае и Тайланде разрешают одевать хотя бы носки. Здесь строго босиком. Даже в самом чистом Шведагоне ноги очень быстро становятся черными, а где-нибудь в пыльном Багане ты просто ходишь по сантиметровому слою пыли, мусора, фекалий голубей и летучих мышей (привет из Уханя!). Первый день мы страшно переживали, судорожно прикладывались к фляжке с коньяком, ежеминутно вытирались спиртовыми салфетками, постоянно обнимались, чтобы поддержать друг друга. (эффект обнимашек — если каждый день обнимать 8 разных людей, будешь счастлив несмотря на другие обстоятельства, очень помогает во время кризисов и путешествий по дальним странам).

Самая невероятная история про Шведагон — про эстонского монаха. Уже невероятно, да? Фридрих Вольдемар Лустиг стал буддистом в 1930-м году. В начале века Санкт-Петербург активно налаживал связи с Тибетом, в столице Российской империи построили буддийский храм. Империя активно вмешивалась в дела восточных соседей. После революции буддизм выдавили в независимые прибалтийские государства и Лустиг был соратником буддийского архиепископа Латвии и Эстонии Теннисона, большого друга Льва Толстого в прошлом, кстати. Теннисон известен тем, что даже зимой ходил в Прибалтике всегда босиком.

Теннисона и Лустига пригласил путешествовать по Европе, а потом и посетить Сиам (будущий Тайланд) сиамский принц. Год в Париже, пару лет в Китае, где они только не были. В Сиаме монахи остались жить, причем начали активно участвовать в политической жизни, там переворот следовал за переворотом. В итоге их депортировали в Бирму, будущую Мьянму, в которой тоже не стихали внутренние войны и конфликты. В Мьянме монахи попали в тюрьму, их посчитали коммунистами. Дело в том, что это было уже после второй мировой войны, а во время нее монахи-прибалты вывесили на воротах монастыря в Тайланде советские флаги, потому что болели за победу коммунистов над фашистами, справедливо считая первых меньшим злом, чем вторых. В общем, скоро их выпустили и разрешили жить в монастыре. Вот он, Шведагон, на картинке внизу.

Монахи в Мьянме каждое утро выходят с миской на улицы городов, буквально собирая подношения, чтобы прокормить себя. Лустиг за десятилетия службы в Шведагоне, уже после смерти Теннисона, снискал себе весьма необычную славу и авторитет. Уважаемые люди обращались к нему с подношениями, а потом карьера этих уважаемых людей шла резко вверх, порой до невероятных высот. Кстати, из подношений Лустиг больше всего радовался сыру, в Мьянме очень редкому продукту, а он его так любил. Среди почитателей Лустига был и мьянманский политический деятель У Тан, в 1961 году ставший генеральным секретарем ООН, он занимал эту должность 10 лет.

В 1986 году в Мьянму приехала советская делегация, в составе которой был эстонский писатель Леннарт Мери. Он захотел встретиться со своим соотечественником Лустигом, который кстати не забыл эстонский, а также свободно разговаривал на русском, французском, китайском, тайском и, естественно, на нескольких мьянманских диалектах. 4 года спустя этой встречи на подпольной квартире борцы за независимость Советской Эстонии обсуждали кандидатуру будущего лидера. Говорят, в засекреченных архивах КГБ до сих пор хранится эта пленка со словами одного из участников: «Пусть первым президентом будет Леннарт, его кандидатура согласована на самом верху!» Видимо, чекисты поняли это по-своему и не стали накрывать секретную сходку, участники этой встречи — по-своему и согласились. И лишь Леннарт вяло поотнекивался, но в итоге согласился. И стал первым президентом независимой Эстонии.

Наша Надежда получить хорошие фотографии оказалась более чем осязаемой и реальной. Если вдруг вам понравилась фотография — это ее рук дело. Если нет, то моих, скорее всего. Иногда я снимал не красоту, а визуальное дополнение к изложению. Рядом с Надеждой на фотографии «монастырские трудники», как назвал их наш гид. Они только делают вид, что машут своими метлами, поднимая пыль и искупая грехи. Наш грех и позор был в том, что мы снисходительно поправили нашего гида-мьянманца Лыня, сказав ему, что «трудники» это неграмотно и так не говорят, надо «работники», например. На самом деле «трудники» — это официальный статус в монастыре, в православных монастырях «трудники» тоже есть и там их ровно так и называют.

Поговорим немного о нашем путешествии. Мы начали с бывшей столицы и главного города Янгона (столица Нейпьидо появилась в 2005 году то ли по советам астрологов, то ли чтобы защитить правительство от атаки с моря). Кто-то говорит — лучше заканчивать Янгоном, ведь тогда вершиной впечатлений будет самый великолепный храм Шведагон. Шведагон действительно великолепен, как говорили мне местные бизнесмены, люди готовы отдавать последнее, чтобы жертвовать храму и делать его богаче и величественнее. Американские миллиардеры завещают свое состояние на благотворительность, мьянманские на храм, каждый выбирает свой путь.

После Янгона мы одним днем съездили на восток от Янгона к Золотому камню. Всегда интересно путешествовать по дорогам новой страны, за день мы сделали около 300 км, с интересными остановками. Это была неплохая поездка, тем более что я достал два новеньких Alphard для нее, так что мы ехали с комфортом. С автотранспортом в Мьянме вообще проблемы, машины моложе 15 лет считаются «новыми». Но не могу сказать, что это была поездка, которой нельзя пренебречь.

После Янгона мы полетели на озеро Инле. Если Золотой камень казался must see при планировании, как раз насчет озера я сомневался. В итоге решение полететь туда и даже остаться на несколько дней полностью оправдалось. Именно это озеро мы вспоминаем больше всего теперь! На фото выше наш гид Лынь со своей тещей, мы ее встретили случайно у входа в храм.

Во-первых, на озере Инле есть совершенно изумительный отель Sofitel. Просто бомба! Кстати, в Янгоне мы тоже останавливались в суперском отеле (Excelsior), но в глуши найти отличный отель выходящий окнами на озеро это прямо большая удача.

Озеро — большая житница. И если овощи выращиваются в плавучих насыпных огородах по старинке, то традиционные рыбаки уже, конечно, не ловят своими сачками, а предпочитают сети. Поэтому нам пришлось вызывать туристических «традиционных» рыбаков за 15 тыс кьят ($10). Впрочем, они были вполне настоящие, очень уверенные в себе, смолили папиросы. Они думали: сейчас попозируют пару минут, мы поохаем, пофоткаем и отпустим их дальше заниматься своими делами. Но не тут-то было. Наш фотограф Надежда в Москве частенько проводит фотосессии с голенькими девушками, причем гоняет их в хвост и в гриву по 3 часа, погружая в воду, ставя в красивые позы и все такое прочее. Надя включилась и тут, рыбаки выдохлись совершенно, переводчик даже вспотел.

«Так, ногу выше! Симметричнее! Взгляд пронзительный! Папиросу в левый угол рта!!! Шляпу повыше, воротник поправь! Ну что это за тряска?… Тяжело?! Терпи и выполняй точно мои команды! … Молодцы! А теперь все то же самое — в движении! Улыбаемся!»

Через полчаса, облегченно проводив нашу моторку глазами, два немолодых рыбака достали новые папиросы, уже расслабленно покурить, как после секса. У них, вероятно, состоялся следующий диалог:

«Ты понял, что это было?!» — «Ракшасы нас растерзала, Пишача их побери!..» — «Что же делать?!!!» — «Пошли поклонимся Мин Джо, что уж тут…»

Дело в том, что мьянманцы поклоняются духам (натам), которых правителям средних веков в итоге проще стало интегрировать в буддизм, чем истребить. Мин Джо — дух алкогольных возлияний. А Ракшасы — это демон-людоед, который часто под видом милого создания подкрадываются к жертве и потом растерзывает ее. Да, а Пишача — это дух преступника, совершившего низкое преступление, считается самым презренным духом на Востоке.

Вечера у очага под бокал просекко на закатном озере — это было бесподобно. Очень вкусный ужин в Sofitel, а еще к нам в отеле подошел мужчина и на чистом русском начал с нами разговаривать. Оказывается он уже 30 лет живет в Мьянме, раньше по военной линии, теперь по нефтяной работает.

Мы ничего не знаем о Мьянме, а зато в Мьянме много чего знают о России. Еще в середине 19-го века в Мьянме изучали переведенную на бирманский биографию Петра 1-го, а в Российской империи обучались сотни молодых офицеров. Впрочем, продолжают обучаться и в наше время, причем не только офицеры, хотя в основном они. По разным оценкам ежегодно в Россию приезжает 1000 студентов из Мьянмы. По мнению аналитиков, приоритет России отдается потому, что высшее руководство страны не хочет растить элиту, тяготеющую к Китаю или Индии. А Россия настолько далеко и чужда привычкам мьянманцев, что в ней можно получать только знания и не попадать под влияние. Учитывая, что в прошлом году двух мьянманцев отчислили из Бауманки за разгульное распитие водки в общежитии, я не исключаю, что высшее руководство Мьянмы может недооценивать культурное влияние России на умы молодых специалистов.

В Мьянме строго настрого запрещено летать на дроне. Все таки военная диктатура в стране. Я все же взял его с собой. В каждом аэропорту с моим дроном начиналась свистопляска, но так или иначе удавалось проявить жесткость и отстоять его. Удивительно, но когда гид вел переговоры, с нами были непреклонны. Как только я начинал с ними ругаться, причем 99% мы друг друга не понимали, как-то ситуация разрешалась в нашу пользу. Мьянманцы ужасно боятся любого человека в погонах. А сами люди в погонах боятся еще больше ответственности и старших товарищей с большим количеством звезд. Этим и пользовались, в крайнем случае доставая российский флаг и прокладывая себе дорогу именем Путина. Тут уж ни один мьянманец, даже офицер, слова не посмеет сказать. Путин — непререкаемый авторитет, кумир и полубог в любой отсталой диктатуре. Достаточно сказать, что ты племянник Путина и тебя отпустит любой полицейский от Мьянмы до Ливана.

Несмотря ни на что, наш гид Лынь совершенно не разрешал мне летать над храмами (а где тогда еще летать?!). Ни скрытно, ни аккуратно, ни когда он отвернется. Аргумент у него был всегда один — «меня поставили ответственным за вас и если что у меня заберут лицензию, а я больше ничего не умею». В итоге мне это надоело и в храме Inn Tain я потащил его к настоятелю со словами: «Давай раз и навсегда выясним, можно летать или нет!» Он хоть и сопротивлялся, но пошел со мной. После недолгих переговоров и взноса в эндаумент храма $12 настоятель лично выписал мне лицензию на полеты над храмами. Тут уж гиду крыть было нечем…

«А потом пришла паука…» — так заканчивается одна из популярнейших мьянманских сказок в исполнении нашего гида. Я поначалу забраковал всех гидов, потом решил взять одного россиянина и местного. Местные меня пугали плохим знанием русского языка и не совсем четким пониманием нашего менталитета, ну не чувствуют они наше настроение и что мы в какой момент времени хотим. Но Лынь оказался настолько старательным и отдающим всего себя служению делу гидом, что скоро мы готовы были ему простить не всегда складное изложение и ошибки в словах. Самое главное, он был очень искренним, очень внимательным, подмечал все наши привычки и со второго дня уже предугадывал наши желания. При всем при этом агентству платили за него всего $70 в день, а значит гонорар гида никак не мог превышать $50. При этом это считалось очень неплохо для гида. Конечно же, мы улучшили его финансовые условия, он полностью заслужил. Ну, кстати, и оказался очень начитанным несмотря на свой довольно молодой возраст около 30-ти. Как водится, русскую классику мог цитировать лучше любого из нас. А когда он начал нам петь «Миллион алых роз» на вьетнамском, мы вообще выпали в осадок. Русских групп в Мьянме не так много, так что он еще занимается вьетнамскими туристами. Поет им Пугачеву на их родном языке, например… Говорит, мелодию все вьетнамцы узнают, она популярна.

*На фотографии выше найдите духа, защищающего Воронеж от бомбежек.*

После озера Инле мы перелетаем в Баган. Это и есть самая настоящая Мьянма. Сами мьанманцы не очень любят название Бирма, хотя так эту страну называли еще 30 лет назад. Дело в том, что Бирма это пусть самый большой, но только один регион страны. А есть еще другие национальные штаты, такие как Ракхайн, Шан и так далее. В некоторых регионах до сих пор неспокойно, в том же Ракхайне мы знаем по выступлениям Рамзана Кадырова, что плохо обращаются с мусульманским меньшинством рохинджа, например.

Я попытался разобраться со всеми хитросплетениями мьянманской региональной политики, но в итоге все оказалось довольно сложно. С одной стороны, есть сильная центральная власть военных, с другой много национальных образований, не очень даже зависимых от центральной власти. Наиболее непримиримые как раз повстанцы из Ракхайна. Они вооружены до зубов и вроде как прячутся в отдаленных районах Ракхайна. Но при этом, когда я пытался организовать вертолет для упрощения нашей транспортировки из Янгона до Золотого камня, мне сказали, что вертолет можно арендовать у военных или у лидера повстанцев Ракхайна. Дело в том, что лидер повстанцев часто бывает в Янгоне по делам и чтобы не стоять в пробках, прилетает на вертолете. В Мьянме действуют крупнейшие в регионе наркокартели, которые удивительным образом связаны и с повстанцами, и со всей другой политикой вокруг непримиримых споров о свободе и национальном самосознании. В таких условиях властям даже выгодно не контролировать какие-то территории страны, чтобы не отвечать за «бизнес» там. Как говорит один мой друг: «Мозес есть Мозес, а бизнес есть бизнес!» Цену вертолета нам объявили $9000 в час, так что мы решили обойтись автотранспортом. Раньше я думал, что в мире нет дороже часа полета, чем на Камчатке, там $2000 в час.

Итак, Баган. Это древняя столица одноименного царства, совершенно величественная и удивительно хорошо сохранившаяся. Можно сравнить с Ангкор Ватом, но отличие Багана в том, что его не покидали на 800 лет, поэтому он лучше сохранился и кажется более живым, что ли. Обе локации совершенно волшебны, нужно посетить обе, нельзя сказать какая лучше, а какая хуже.

Я немного боялся летать на воздушном шаре в Мьянме, но оказалось, что всем заведуют британцы и наш пилот-воздухоплаватель работает круглый год в разных экзотических странах Африки и Азии. Он нас великолепно прокатил, да и вся организация полета была на нетипичном для этой страны высоком уровне менеджмента. Команды вокруг десятков шаров слаженно и быстро работали и отправили все группы туристов в один момент и без каких-либо шероховатостей. Все как я люблю.

Итак, Баган (Паган). Сейчас этого города не существует. Дело в том, что в том регионе все, даже самые высокопоставленные особы жили в деревянных постройках вплоть до дворцов, которые не сохранились. Сохранились только каменные храмы. Их примерно 10 000 на довольно большой территории. В том числе несколько сотен больших. По этим храмам мы можем судить насколько богатым и великим было государство Баган и насколько нерационально распорядилось богатством и величием. Все как всегда.

Особенно меня поражал диссонанс величественных храмов с соломенными постройками нищих деревень, разбросанных на территории бывшей столицы. Думаю, житель Багана 11-12 веков, попавший на 900 лет вперед, подумал бы что вот он какой, мировой апокалипсис. Ведь в его время цветущий город занимал площадь более 100 кв. км., это примерно как город-миллионник в наше время.

Лишний раз задумываешься о значении статуса для человека и влиянии этого психологического феномена для тех или иных цивилизаций. В книге «Биология добра и зла» Роберт Сапольски писал о супер-статусном обществе бонобо и некоторых других видом приматов и сравнивал это с человеком. Если вкратце, то многие наши мотивы обусловлены биологической потребностью утверждать свой статус среди своего племени. Законы природы порой проявляются в весьма причудливых формах в виде строительства безумного количества огромных погребальных комплексов и храмов. Впрочем, в 21-м веке, судя по всему, мы тратим невообразимые ресурсы на ту же статусность, причем мода меняется от общества к обществу, кто-то самоутверждается золотыми часами, а кто-то благотворительными проектами или изменением мира. Как эти статусы будут выглядеть через 900 лет? А должно ли это нас волновать?! Вот что останется через 10 000 лет от США, что там найдут потомки? Правильно, 150-метровые часы Джефа Безоса, который их там построил именно для этой цели. Пусть, говорит, потомки ломают голову на кой черт их кто-то построил в древности, в 2000-х годах.

Лучшее место в Багане — вы не поверите, это уличная вегетарианская кафешка Yar Pyi. Мы туда возвращались обедать каждый день. Вообще, бирманская вегетарианская кухня состоит буквально из 5 блюд, но очень вкусная. Один салат из чайных листьев чего стоит! Салат из авокадо, салат из баклажан, салат из листьев папайи. Ну и, конечно, свежий сок из манго на десерт! Мы были в двух лучших ресторанах Янгона, пафосных и дорогих. Вот в этой кафешке было вкуснее! Хотя сидишь прямо на улице на деревянных лавках на земле. И, наверное, на кухню лучше не заглядывать.

Вообще, гиды говорили нам, что в Багане мы перестанем заморачиваться насчет грязных ног и после каждого храма вытирать их спиртовыми салфетками. Потому что весь Баган, включая храмы, покрыт толстым слоем пыли и ноги становятся коричневые от пыли по щиколотку и это довольно непросто смыть даже вечером в душе, не говоря уже о салфетках на месте. Но мы держались!

Из Багана предлагают экскурсию в древнюю столицу Мониву. Так себе экскурсия, очень утомительная 3-х часовая дорога только в одну сторону, а потом оказывается, что древности почти не сохранились и на их месте понастроили новоделов (на фото внизу). Еще мы заезжали в современный город Монива, погуляли там по рынку. В общем, лучше оставаться в Багане, там всего смотреть не пересмотреть. А еще можно и лодку арендовать и по реке покататься, мы правда этого не делали, хотя нам активно предлагали.

Из запоминающегося в тот день было только то, что нам камнем разбили стекло. Мы припозднились, было уже часов 9 вечера, по местным меркам поздняя ночь, на улице кромешная тьма, до Багана (цивилизации) еще 80 км. Той же дорогой мы ехали днем. Больше всего нас замучили перекрытия дороги. Жители каждой деревни натурально перекрывают дорогу какими-то палатками и когда ты останавливаешься, к тебе бросаются дети с тарелками кормить тебя. Для нас это выглядело дико, а местным путникам нормально, они брали еду и давали какие-то деньги. Причем цен нет, можно взять еду и не платить, а еще лучше заплатить и не брать еду. Нас очень раздражали эти задержки, а наших гидов и водителей совсем нет, они говорили что-то вроде: «А вдруг путник правда голодный? Ну им же тоже надо как-то зарабатывать!» Зашибись, для этого надо трафик останавливать вполне скоростной и приличной дороги.

Ну как скоростной, ну примерно такой, как на картинке выше. Кстати, чтобы у нас был приличный автобус в этой глуши, а не грузовик, нам пришлось из Янгона перегнать его за 800 км. Он нас отвез в аэропорт и пока мы были на озере Инле переехал. И вот теперь нам разбили стекло. «Ночная бизнес-модель,» — подумал Штирлиц.

Наш водитель послушно начал тормозить. На мои возражения, что им вообще-то это и надо и давайте проедем хотя бы еще 5 км и потом посмотрим, оба гида поддержали водителя. Вообще, все мьянманцы очень законопослушны и если что-то нельзя, то нельзя даже если никто не видит. А если что-то произошло, то надо остановиться и ждать полицию. «Какую полицию в этой глуши в кромешной тьме?!» — возмущался я. На что гиды указали, что мы остановились аккурат около уличной кафешки. Откуда она тут взялась, еще и работает, хотя в 9 вечера одна машина в 20 минут проезжает по этой дороге. В этой кафешке нам оказались очень рады, дали весьма приличного бирманского стаута, орешков каких-то, успокоили переволновавшихся девочек. Какого же было мое удивление, когда через 30 минут на мопеде приехал мужик в штатском с пистолетом (полицейский) и оформил нам разбитое стекло для страховой. И мы поехали дальше. В общем, я думаю, это и была бизнес-модель кафе, такая inbound marketing campaign, как сказали бы маркетологи из Кремниевой долины.

В один из дней в Багане мы арендовали велосипеды. Велосипеды были ужасные, но зато мы поехали по деревням, куда не возят туристов, съездили к реке, в общем посмотрели как живут местные. Ну такая совсем нищая жесть, конечно. И это хотя и в глуши, но в туристической глуши все-таки. Боюсь представить что творится в глуши-глуши.

Я помню меня еще поразила разница цен для разных категорий граждан. Мы ходили в нашем понимании в страшные забегаловки, где и крысу видели, и вообще. Но с их точки зрения это были элитные заведения с соответствующими ценами. Дешевыми, но не так чтобы совсем. $1-2 за вегетарианское блюдо, $3-4 за мясо-рыбу. Конечно, в таких бедных странах надо становиться вегетарианцем сразу, мясо-рыбу они готовят так редко, что не умеют. При этом водитель туристического автобуса получал за работу в 800 км от дома $10 в день и спал в автобусе. Конечно, мы ему дали хорошие чаевые, а если бы не дали, вроде как это все равно очень хорошая зарплата и 90% зарабатывают менее $100 в мес. Но в кафе для совсем местных можно вполне поесть за 10-20 центов даже в Янгоне. Мы не рискнули, гиды сильно не рекомендовали, говорят иностранцы не выдерживают настолько там грязно. Хотя в нашем понимании грязно было и в лучших туристических заведениях. А еще они нас успокоили тем, что там не очень и вкусно, потому что используют самые дешевые ингредиенты из возможных.

А самый наш дорогой обед обошелся где-то в $400 на всех. Нам накрыли на полянке вот с таким видом. Еда была не такая вкусная, конечно, как в том вегетарианском кафе, но вид решал все. Ну и сервис был прекрасным, везде свечи, чуть ли не лепестками роз усыпали дорогу, когда ты отлучался «по делам» из-за стола. Прекрасная отвальная вечеринка у нас получилась!

Напоминаю, что наша поездка в Мьянму состоялась в марте 2020 года, когда уже вовсю свирепствовал ковид. Для нас же Мьянма стала «счастьем под солнцем», как сказал один из моих попутчиков. Получили так пригодившийся нам на самоизоляции заряд положительных эмоций и запас витамина D!